Ловчев призвал отстаивать позиции российских тренеров после прихода Артиги в «Рубин»
Известный в прошлом футболист и тренер Евгений Ловчев резко высказался по поводу смены главного тренера в казанском «Рубине». Назначение иностранного специалиста Артиги и увольнение Махача Рахимова он расценил как стратегическую ошибку и повод задуматься о том, как в России относятся к своим наставникам.
По мнению Ловчева, ситуация с «Рубином» – не единичный эпизод, а часть более широкой тенденции: клубы всё чаще делают ставку на зарубежных специалистов, зачастую не дав отечественным тренерам времени и условий для полноценной работы. Ветеран уверен, что российским наставникам необходима не только формальная поддержка, но и реальная защита – от поспешных решений руководства и предвзятого отношения.
Он подчеркнул, что увольнение Рахимова выглядит не просто спорным, а именно ошибочным шагом. Тренеру, по его словам, не позволили реализовать задуманное, а оценка проделанной работы оказалась слишком эмоциональной и краткосрочной. Ловчев уверен: когда клуб без чёткой и долгосрочной стратегии меняет курс, приглашая иностранца «по горячим следам», это больше похоже на попытку снять напряжение, а не на продуманный спортивный проект.
Назначение Артиги, по словам эксперта, стало своеобразным триггером для обсуждения статуса российских специалистов. Ловчев не ставит под сомнение профессионализм приглашённого тренера, но обращает внимание на системную проблему: место отечественных наставников в структуре российского футбола постепенно вытесняется «модой» на зарубежные имена. При этом, по его мнению, далеко не всегда приезжие специалисты демонстрируют такой уровень, который оправдывает их приоритет перед российскими коллегами.
Отдельно он отметил и психологический аспект. Когда тренеров из России легко и быстро снимают с должностей, а на их место приходит иностранец, это формирует у игроков, болельщиков и руководителей ощущение, что своё – заведомо хуже. В долгосрочной перспективе это подрывает доверие к национальной тренерской школе и демотивирует молодых специалистов, которые только начинают путь в профессии.
Ловчев убеждён, что нужно выстраивать понятные и прозрачные критерии оценки работы тренеров. Если клуб приглашает российского специалиста, он должен быть уверен, что его не уволят при первой серии неудач и что у него будет возможность пройти полный цикл: построить команду, адаптировать игроков, внедрить идеи и только после этого быть предметом серьёзного анализа. В противном случае, по словам ветерана, тренеры превращаются в «расходный материал».
В контексте этих рассуждений он возвращается к ситуации в «Рубине». Рахимов, по мнению Ловчева, заслуживал большего кредита доверия, учитывая его опыт, знание российской лиги и особенности внутренних процессов в наших клубах. Ветеран подчёркивает, что стабильность на тренерском мостике часто важнее громкого имени нового наставника. Команда, которая постоянно живёт в режиме перезагрузки, просто не успевает сформировать устойчивый стиль игры и командный характер.
При этом Ловчев не отрицает, что иностранные тренеры могут приносить пользу – привозить новые методики, свежие идеи, иной взгляд на игру. Но, как он считает, здоровая модель – это конкуренция и сотрудничество, а не слепой уход в сторону зарубежного опыта при первом же кризисе. Российских специалистов, по его мнению, нужно не просто «терпеть», а последовательно развивать, обучать и поддерживать, а не выставлять виноватыми за каждую неудачу.
На фоне истории с «Рубином» и Артиги обсуждение затронуло и другие клубы. Ловчев обращает внимание, что похожие процессы идут по всей лиге: многие команды находятся в поиске баланса между ставкой на «своих» и приглашением «чужих». В такой ситуации особенно важна последовательность руководства клубов – если стратегия заявлена, её нужно выдерживать, а не менять каждые полгода, ориентируясь на сиюминутный результат.
Отдельной линией в повестке остаётся тема карьерных выборов ведущих российских игроков, и здесь массово всплывает имя Баринова. Хавбек рассматривается как один из ключевых фигур российского футбола, и сейчас, как отмечается, перед ним якобы открываются сразу три направления развития карьеры в ЦСКА. Рассматривается сценарий, при котором он может сыграть ключевую роль в перезагрузке армейского центра поля, но многое будет зависеть от того, кто и как выстраивает команду вокруг него.
В дискуссиях вокруг ЦСКА подчёркивается, что эта команда способна стать очень опасной именно при правильной работе тренерского штаба. Звучит даже предупреждение: «бойтесь этот ЦСКА», если клубу удастся грамотно интегрировать потенциальные зимние усиления и при этом не потерять уже выстроенные связи в составе. В этой логике особенно выделяется один из переходов, который уже окрестили главным трансфером зимы — в том числе и потому, что его влияние может выйти за рамки привычного понимания позиции в полузащите.
Интересно, что Баринова в таком контексте иногда называют «звонким дополнением», подчёркивая, что его приход не обязательно будет центральным элементом перестройки, а скорее усилит уже заложенную основу. Это демонстрирует, насколько важна фигура главного тренера: от его видения зависит, превратится ли громкое имя в системообразующий элемент или останется лишь эффектной, но не ключевой деталью состава.
Если сопоставить эту картину с тем, что происходит в «Рубине», становится ещё заметнее, почему Ловчев так настойчиво говорит о защите российских тренеров. Игроки топ-уровня, такие как Баринов, получают целый спектр возможностей и варианты развития карьеры, при этом вокруг них создаются проекты, продумываются роли, сценарии, тактические схемы. Тренеры же, особенно отечественные, нередко оказываются в более уязвимом положении: их меняют быстрее, чем формируется сам проект.
Ветеран подчёркивает: если клубы хотят стабильного роста, им необходимо выстраивать не только кадровую политику по игрокам, но и долгосрочную линию по тренерам. И здесь национальная идентичность играет роль не в смысле закрытия границ для иностранцев, а в смысле уважения и доверия к собственной школе. Российские наставники должны понимать, что их труд ценят не меньше, чем громкие приглашения из-за рубежа.
При этом Ловчев предлагает немного сместить фокус обсуждения. Вопрос не в том, «хуже» или «лучше» российские тренеры по сравнению с иностранными, а в том, есть ли у них равные условия. Когда один специалист получает два-три года на создание команды, а другому дают несколько месяцев, сравнивать их работу некорректно. В итоге любой провал отечественного тренера становится поводом в очередной раз заявить, что «нужно брать иностранца», а любой успех иностранца преподносится как доказательство правильности такого курса.
Он также акцентирует внимание на том, что российская футбольная культура и ментальность игрока часто требуют от тренера не только тактических знаний, но и глубокого понимания локальных реалий. Именно здесь специалисты из России могут иметь серьёзное преимущество, если клубы готовы инвестировать в их развитие. Вместо того чтобы каждый раз начинать всё заново с очередным иностранцем, логичнее строить систему, в которой отечественные тренеры растут, перенимают лучшее и затем транслируют этот опыт внутри страны.
В контексте всего этого история с Артиги в «Рубине» становится не просто сменой тренера, а показательной точкой. Ловчев фактически предлагает использовать её как повод для переосмысления отношения к своим специалистам. Если российский футбол действительно нацелен на развитие, ему потребуется не только покупка сильных легионеров и модных тренеров, но и создание среды, в которой российские наставники чувствуют поддержку и защищённость.
Таким образом, спор вокруг увольнения Рахимова и назначения Артиги выходит далеко за рамки одного клуба. Это уже разговор о том, каким будет вектор развития всего чемпионата: ставкой на быстрый импорт готовых решений или терпеливым и продуманным развитием собственной школы. Ловчев явно выступает за второй путь и призывает хотя бы начать с базового – перестать относиться к российским тренерам как к расходному материалу и научиться последовательно их защищать, особенно в моменты, когда проще всего обвинить их во всех проблемах команды.